Борис Павлович Никитин родился в 1916 году на Северном Кавказе в семье кубанского казака. В 1941 году окончил Военно-воздушную академию им. Н.Е. Жуковского, служил в истребительной авиации.
В 1949 году вышел в отставку и начал научную и педагогическую работу в НИО Министерства трудовых резервов, затем – в Институте теории и истории педагогики, НИИ психологии и Институте трудового обучения и профориентации АПН. В 1958 году организовал группу педагогов, чтобы повторить опыт Макаренко. В том же году встретил свою будущую жену, Лену Алексеевну.
Л.А.Никитина родилась в 1930 году в поселке Болшево Московской области. Мать, Е.А. Литвинова, – учительница. Отец, А.Д.Литвинов, – военный инженер.
В 1948 году окончила Болшевскую среднюю школу с золотой медалью, в 1954 году – Московский областной педагогический институт.
Два года работала учительницей в селе Воеводское Алтайского края. С 1956-го по 1960 г. работала в московской железнодорожной школе № 40. С 1960-го по 1980 г. – библиотекарем и заведующей Болшевской библиотекой.
На протяжении сорока лет (1958 – 1998 г.г.) их семейной жизни и творчества Никитины продолжали научные исследования и педагогическую практику в школах, детских садах и в собственной семье, воспитав семерых детей.
Я увидел очень сообразительных “решателей проблем” со свободным и изобретательным мышлением, с хорошо развитым языком. Они обгоняли своих сверстников по школьным программам кто на два, а кто на четыре года.(Н.Амосов).

О себе и своих детях:
“Однажды нам пришлось выступать перед большой аудиторией. Мы подробно рассказали о нашем “нетрадиционном методе воспитания” и отвечали на многочисленные вопросы. В одной из записок нас спрашивали: “А вас самих тоже так воспитывали? Что вы взяли в семью из собственного детства?” Мы переглянулись, засмеялись, и я сказала в микрофон:
– Нет, конечно, нас воспитывали совсем не так, мы ничего не могли взять из нашего детства: оно у нас было обычным, ничем от остальных детей в общем-то не отличающимся.
Как стыдно мне сейчас за этот ответ! Как хотелось бы вернуть тот вечер, увидеть тех людей, которые тогда почему-то одобрительно зааплодировали нам, и остановить их, и вернуть свои слова назад, и вспомнить, вспомнить, что же мы взяли в жизнь из нашего начала и не могли не передать своим детям”. 
Основные принципы системы Никитиных:
То, что у нас сложилось, назвать системой, видимо, еще нельзя. Но основные принципы, которыми мы руководствуемся, выделить можно. Во-первых, это легкая одежда и спортивная обстановка в доме: спортснаряды вошли в повседневную жизнь с самого раннего детства, стали для них как бы средой обитания наравне с мебелью и другими домашними вещами.
Во-вторых, это свобода творчества детей в занятиях. Никаких специальных тренировок, зарядок, уроков. Ребята занимаются сколько хотят, сочетая спортивные занятия со всеми другими видами деятельности. В-третьих, это наше родительское неравнодушие к тому, что и как у малышей получается, наше участие в их играх, соревнованиях, самой жизни.
Все эти принципы были выработаны в практике жизни, в общении с детьми. Мы пользовались ими интуитивно, неосознанно, преследуя лишь одну цель: не мешать развитию, а помогать ему, причем не давить на ребенка в соответствии со своими какими-то замыслами, а наблюдать, сопоставлять и, ориентируясь на самочувствие и желание ребенка, создавать условия для дальнейшего его развития.

Как рождаются способности?
Мы не ставили себе целью научить детей всему как можно раньше, мы старались создать условия для развития их способностей – по их возможностям и желаниям.
Наблюдая за детьми, мы заметили, что развиваются у них те стороны интеллекта, для которых у нас были условия, опережающие само развитие. Допустим, ребенок только начал говорить, а у него уже среди игрушек кубики с буквами, разрезная азбука, пластмассовые буквы и цифры.
Самым главным открытием на этом пути было для нас то, что в этих условиях дети очень многое начинали раньше, чем это им предписывалось по всем нормам: к трем годам они начинали читать, в четыре понимали план и чертеж, в пять решали простейшие уравнения, с интересом путешествовали по карте мира и т.д. Они при этом становились самостоятельнее, инициативнее, любознательнее, ответственнее – тоже не по годам.
Сейчас нужен не только знающий человек, но и творчески осмысливающий свое дело, свое место в жизни, а для этого нужны высокоразвитые творческие способности и умение применять их на практике, в труде, на любом месте, в любой жизненной ситуации. Как этого добиться?
Итак, условия для развития должны опережать его, подготавливаться заранее. Вот для этого и нужна – все равно, в доме ли, в детском ли учреждении – гораздо более богатая обстановка, чем та, в которой сейчас растут дети во многих семьях.
Мы старались идти навстречу любым намерениям детей что-то делать, проявить себя в каком бы то ни было творчестве. Для этого вешали на стену карту полушарий, таблицы сотен и тысяч, буквы печатные и прописные, измерительные приборы и, конечно, множество книг. Эти первые впечатления могут непроизвольно возбудить интерес к какой-то области знаний и даже развить определенные способности ребенка.

Вместе с детьми:
Что нужно для того, чтобы ребенок взялся за дело, занимался им увлеченно и добился результата? Общая работа или просто работа рядом – это обязательный интерес и к процессу труда, и его результатам друг у друга, это повод для разговора, это обмен мнениями, это общая радость, когда получилось хорошо, короче, это общение в самом лучшем его варианте – в совместной деятельности.
Еще очень важное: мы старались не делать за малыша то, что он сам может сделать, не думать и не решать за него, если он сам может додуматься и решить.
Вообще в любых занятиях детей мы стараемся поощрять творчество, не навязывать своих мнений, а тем более решений, не торопимся обязательно предотвратить ошибку или сразу указать на нее. В случае неудачи стараемся не упрекать, не стыдить, а вот если получилось что-то хорошо, не скупимся на похвалу.
Нам было просто интересно с детьми, и мы никогда не оставались равнодушными к тому, что и как они делают, что у них получается. Это был не контроль, не слежение, не опека, не уроки с проверкой, а совершенно искренний интерес к жизни ребятишек, к их разнообразной кипучей деятельности.
Какая может быть перегрузка, если ребенок занимается по своему желанию тем, что ему интересно, и столько, сколько сам хочет. Лучший отдых – это перемена занятий, а для наших ребят это не проблема: возможностей для такой перемены очень много. Больше того, возможны сочетания занятий. Эти непринужденность, раскованность очень приближались к игровой. При этом мы старались учить малышей радоваться успеху другого так же, как своему.
Предоставив своим детям максимум свободы, мы избежали сразу трех зол: и перегрузки, и возможного отвращения детей от нужных и полезных дел, и тяги к уличным соблазнам, которые оказываются куда примитивнее и скучнее, чем их насыщенная разнообразной деятельностью домашняя жизнь.

И дети нас учат:
Ошеломленные неожиданно открывшимися огромными возможностями раннего детского возраста, мы увлеклись проблемой: какого уровня может достичь ребенок в своем физическом и интеллектуальном развитии? Считали: самое главное – ум и здоровье, а остальное само собой приложится.
Когда нашему первенцу было года полтора, мы обучали его самостоятельности таким образом: если он попадал в трудное положение (упал или не мог что-то достать), мы “не обращали на это внимания”, не помогали ему, несмотря на все его слезы и вопли, – пусть сам учится выбираться из трудностей. И добивались успеха: малыш сам выбирался из затруднения. Но, сами того не подозревая, мы учили малыша... не считаться с остальными. И не только этому.
Когда подрос второй сын, мы с ним поступали так же. И вот однажды младший плачет от ушиба и испуга, а его трехлетний брат даже не смотрит в его сторону – точь-в-точь как мы, взрослые. Тут было просто равнодушие, безразличие к слезам брата. Это неприятно поразило меня. Тогда-то я и взглянула на себя, на нашу “воспитательную меру” со стороны и поняла, почему она подчас раздражает окружающих.
Иногда за простую оплошность мы долго “воспитываем” ребенка, говоря: “Ты не нужен мне такой!” Он ищет у нас понимания и помощи, а получает – за простую оплошность – самое жестокое наказание: от него отказалась мама. Он протестовал как мог, а я... даже не пыталась его понять, шла в своих действиях из каких-то затверженных правил, а не от ребенка и его состояния.
Пожалуй, с этого “урока” и началась моя материнская учеба, не прекращающаяся по сей день: я учусь понимать своих детей!
Ну и сильно же у нас, взрослых, чувство превосходства по отношению к детям, непоколебимой уверенности в своей правоте. Любое возражение кажется наивным и бессмысленным: что он понимает, что знает, чтобы возражать?!
А вот когда допустишь, что он может знать то, о чем ты и не слыхал, что у него ум непосредственней, живей, прислушиваешься к его мнению и удивляешься: “А ведь молодец! Получше меня сообразил!” Честное слово, очень приятно, оказывается, поучиться чему-то у своего сына, даже маленького. Это поднимает обоих в глазах друг друга и... даже в собственных глазах.

Споры не ссоры:
Мой совершеннолетний сын: “Я считаю, что это вообще хорошо – слушать споры: интересно сравнивать доводы, самому находить решение, независимо от того, кто как сказал. Ведь вы не заставляли меня и всех нас обязательно высказываться, и не нужно было ни к кому подлаживаться – вот это-то и было здорово. Это, наверное, хорошо учит мыслить. Помнишь, в Древней Греции так учили молодых: они присутствовали при спорах признанных мудрецов, но сами не принимали в них участия, не обязаны были присоединяться ни к той, ни к другой стороне. И так учились думать”.
Это было замечательно! Я просто воспрянула духом. Оказывается, дело было не в том, что мы спорили, а в том, какое участие в этом принимали дети. Они были свободны в своих размышлениях и высказываниях.

Неприкасаемое время занятого человека
Мы довольно длительное время не догадывались о простом: каждый, даже самый маленький человек нуждается в таком времени, когда он полностью предоставлен самому себе, его не дергают, к нему не лезут, то есть ему не грозит вторжение извне. И чем старше ребенок, тем нужнее ему это неприкасаемое время.
Желательно с самого начала установить такой порядок: занятого человека отвлекать без крайней необходимости не следует. Это тоже проявление той самой заботы, в которой нуждается и большой, и маленький человек.